-
Ты опьянел - и радуйся, Хайям!
Ты полюбил - и радуйся, Хайям!
Придет ничто, прикончит эти бредни.
Еще ты жив - и радуйся, Хайям!
-
Ты обойден наградой. Позабудь.
Дни вереницей мчатся. Позабудь!
Небрежен ветер: в вечной Книге Жизни
Мог и не той страницей шевельнуть.
-
Мир я сравнил бы с шахматной доской:
То день, то ночь. А пешки - мы с тобой.
Подвигают, притиснут - и побили;
И в темный ящик сунут, на покой.
-
Что там, за ветхой занавеской Тьмы?
В гаданиях запутались умы.
Когда же с треском рухнет занавеска,
Увидим все: как ошибались мы.
-
Весна. Желанья блещут новизной.
Сквозит аллея нежной белизной:
Цветут деревья... чудо Моисея.
И сладко дышит Иисус - весной.
-
От веры к бунту - легкий миг один.
От правды к Тайне - легкий миг один.
Испей полнее молодость и радость.
Дыханье жизни - легкий миг один.
-
Мир - с пегой клячей можно бы сравнить,
А этот всадник: кем он может быть?
"Ни в день, ни в ночь - он ни во что не верит".
А где же силы он берет, чтоб жить?
-
Без хмеля и улыбок - что за жизнь?
Без сладких звуков флейты - что за жизнь?
Все, что на солнце видишь, стоит мало;
Но на пиру, в огнях, светла и жизнь.
-
Пей. И в огонь весенней кутерьмы
Бросай дырявый, темный плащ зимы.
Недлинен путь земной. А время - птица,
У птицы - крылья... Ты у края тьмы.
-
Умчалась юность, беглая весна,
К подземным царствам, в ореоле сна.
Как чудо-птица, с ласковым коварством.
Вилась, сияла здесь - и не видна.
-
Мечтанья - прах! Им места в мире нет.
А если б даже сбылся юный бред?
Что, если б выпал снег в пустыне знойной?
Час или два лучей - и снега нет.
-
Нем парь Давид! Стих жалобный псалом.
А соловей санскритским языком
Кричит "вина, вина"! Над желтой розой.
Пей. Алой стань и вспыхни торжеством.
-
Взгляни, и слушай. Роза, ветерок,
Гимн соловья, на облачко намек...
Пей. Все исчезло: роза, трель и тучка.
Развеял все - неслышный ветерок.
-
"Не станет нас!" А миру хоть бы что.
"Исчезнет след!" А миру хоть бы что.
Нас не было, а он сиял: и будет!
Исчезнем - мы. А миру хоть бы что.
-
Ночь. Брызги звезд. И все они летят,
Как лепестки сиянья, в темный сад.
Но сад мой пуст! А брызги золотые
Очнулись в кубке: сладостно кипят.
-
Бог создал звезды, голубую даль.
Но превзошел себя, создав печаль:
Растопчет смерть - волос душистый бархат.
Набьет землею рот, и ей не жаль.
-
В венце из звезд велик Творец Земли!
Не истощить, не перечесть вдали
Лучистых тайн - за пазухой у Неба
И темных сил - в карманах у Земли.
-
Мгновеньями он виден, чаще скрыт.
За нашей жизнью пристально следит.
Бог - нашей драмой коротает вечность!
Сам сочиняет, ставит - и глядит.
-
Хотя стройнее тополя - мой стан,
Хотя и щеки - огненный тюльпан,
Но для чего художник своенравный
Ввел тень мою в свой пестрый балаган?
-
Кто в чаше жизни капелькой блеснет?
Ты или я? Блеснет и пропадет...
А виночерпий жизни - миллионы
Лучистых брызг и пролил, и прольет.
-
Там - в голубом, небесном фонаре
Пылает солнце: золото в костре.
А здесь, внизу на серой занавеске,
Проходят тени, в призрачной игре.
-
На блестку дней, зажатую в руке,
Не купишь Тайны где-то вдалеке.
А тут и ложь - на волосок от Правды,
И жизнь твоя - сама на волоске.
-
Хоть превзойди наставников умом,
Останешься блаженным простаком.
Наш ум, как воду - льют во все кувшины.
Его, как дым - гоняют ветерком.
-
Один припев у Мудрости моей:
"Жизнь коротка; так дай же волю ей.
Умно бывает - подстригать деревья;
Но обкорнать себя - куда глупей".
-
Дар, своевольно отнятый,- к чему?
Мелькнувший призрак радости - к чему?
Потухший блеск и самый пышный кубок,
Расколотый и брошенный,- к чему?
-
Подвижники изнемогли от дум.
А тайны тоже душат мудрый ум.
Нам, неучам, сок винограда свежий;
А им, великим, высохший изюм.
-
Живи, безумец. Трать, пока богат.
Ведь ты же сам - не драгоценный клад.
И не мечтай: не сговорятся воры
Тебя из гроба вытащить назад.
-
Что мне блаженства райские - "потом" ?
Прошу сейчас, наличными, вином.
В кредит - не верю. И на что мне Слава,
Под самым ухом - барабанный гром...
-
Вино не только друг; вино мудрец.
С ним разнотолкам, ересям конец.
Вино алхимик: превращает разом
В пыль золотую жизненный свинец.
-
Как перед светлым, царственным вождем,
Как перед алым огненным мечом, -
Теней и страхов черная зараза,
Орда врагов, бежит перед вином.
-
Вина, другого - я и не прошу.
Любви, другого - я и не прошу.
"А небеса - дадут тебе прощенье".
Не предлагают - я и не прошу.
-
Над розой дымка, вьющаяся ткань:
Бежавшей ночи трепетная лань.
Над розой щек - кольцо волос душистых...
Но взор блеснул. На губках солнце... Встань!
-
Вплетен мой пыл - вот в эти завитки.
Вот эти губы - розы лепестки.
В вине румянец щек. А эти серьги -
УКОЛЫ совести моей: они легки.
-
"Вино пить грех". - Подумай, не спеши.
Сам против жизни явно не греши.
В ад посылать из-за вина и женщин?
Тогда в раю, наверно, ни души.
-
В словах Корана многое умно;
Но учит той же мудрости - вино.
На каждом кубке - жизненная пропись:
Прильни устами - и увидишь дно.
-
Я у вина - что ива у ручья:
Поит мой корень пенная струя.
Так Бог судил. О чем-нибудь Он думал.
И брось я пить - Его подвел бы я.
-
Вино - всей жизни ходу поддает.
Сам для себя обуза, кто не пьет.
А дай вина горе - гора запляшет.
Вино и старым юности прильет.
-
Ты видел землю. Что - земля? Ничто!
Наука - слов пустое решето.
Семь климатов перемени - все то же.
Итог неутоленных дум - ничто.
-
Блеск диадемы, шелковый тюрбан,
Я все отдам - и власть твою, султан,
Отдам святошу с четками в придачу,
За звуки флейты - и еще стакан.
-
В учености - ни смысла, ни границ.
Откроет больше - тайный взмах ресниц.
Пей. Книга Жизни кончится печально,
Укрась вином мелькание страниц.
-
Все царства мира - за стакан вина!
Всю мудрость книг - за остроту вина!
Все почести - за блеск и бархат винный!
Всю музыку - за бульканье вина!
-
Прах мудрецов - уныл, мой юный друг.
Развеяна их жизнь, мой юный друг.
"Но нам звучат их гордые уроки!"
А это ветер слов, мой юный друг.
-
Все ароматы жадно я вдыхал,
Пил все лучи. А женщин всех желал.
Что жизнь? - Ручей земной блеснул на солнце
И где-то в черной трещине пропал.
-
Пока хоть искры ветер не унес,-
Воспламеняй ее весельем лоз!
Пока хоть тень осталась прежней силы,-
Распутывай узлы душистых кос!
-
Ты - воин с сетью: уловляй сердца.
Кувшин вина - ив тень, у деревца.
Ручей поет: "Умрешь и станешь глиной.
Дан ненадолго лунный блеск лица".
-
"Не пей, Хайям". - Ну, как им объяснить,
Что в темноте я не согласен жить.
А блеск вина и взор лукавый милой -
Вот два блестящих повода, чтоб пить.
-
Мне говорят: "Хайям, не пей вина".
А как же быть? Лишь пьяному слышна
Речь гиацинта нежная тюльпану...
Которой мне - не говорит она.
-
Развеселись. В плен не поймать ручья?
Зато ласкает беглая струя.
Нет в женщинах и в жизни постоянства?
Зато бывает - очередь твоя.
-
"От ран души вином себя избавь".
Тогда на стол все вина мира ставь.
Моя душа изранена... Все вина
Давай сюда. Но раны - мне оставь.
-
Любовь вначале ласкова - всегда.
В воспоминаньях - ласкова, всегда.
А любишь - боль. И с жадностью друг друга
Терзаем мы и мучаем - всегда.
-
Шиповник алый нежен. Ты нежней.
Китайский идол пышен. Ты пышней.
Слаб шахматный король пред королевой.
Но я, глупец, перед тобой слабей.
-
Любви несем мы жизнь: последний дар.
Над сердцем близко занесен удар.
Но и за миг до гибели - дай губы!
О, сладостная чаша нежных чар...
-
"Наш мир - аллея молодая роз,
Хор соловьев и болтовня стрекоз".
А осенью? - "Безмолвие звезды
И мрак твоих распущенных волос".
-
"Стихий - четыре. Чувств как будто пять.
И сто загадок..." - Стоит ли считать?
Сыграй на лютне. Ропот лютни сладок,
В нем ветер жизни: мастер опьянять.
-
В небесном кубке - хмель воздушных роз.
Разбей стекло тщеславно-мелких грез!
К чему тревоги, почести, метанья?
Звон тихий струн... и нежный шелк волос.
-
Для раненой любви - вина готовь.
Мускатного, и алого, как кровь.
Залей пожар, бессонный, затаенный,
И в струнный шелк запутай душу вновь.
-
В том не любовь, кто буйством не томим.
В том - хворостинок отсырелый дым.
Любовь - костер, пылающий, бессонный.
Влюбленный ранен, он неисцелим.
-
До щек ее добраться, нежных роз.
Сначала в сердце - тысяча заноз.
Так гребень: в зубья мелкие изрежут,
Чтоб слаще плавал в роскоши волос.
-
Не дрогнут ветки. Ночь. Я одинок.
Во тьме роняет роза лепесток...
Так - ты ушла. И горьких опьянений
Летучий бред развеян и далек.
-
Не ты один несчастлив. Не гневи
Упорством неба. Силы обнови
На молодой груди, упруго-нежной...
Найдешь восторг. И не ищи любви.
-
Я снова молод. Алое вино,
Дай радости душе. А заодно
Дай горечи, и терпкой и душистой...
Жизнь - горькое и пьяное вино.
-
Сегодня - оргия. С моей женой,
Бесплодной дочкой Мудрости пустой,
Я развожусь, друзья, и я в восторге,
И я женюсь на дочке лоз простой.
-
Не видели Венера и Луна
Земного блеска сладостней вина.
Продать вино?! Хоть золото и веско,
Ошибка бедных продавцов ясна.
-
Рубин огромный солнца засиял
В моем вине: заря. Возьми сандал:
Один кусок - певучей лютней сделай.
Другой - зажги, чтоб мир благоухал.
-
"Слаб человек, судьбы неверный раб.
Изобличенный и бесстыдный раб!"
Особенно в любви. Я сам, я первый
Всегда неверен и ко многим слаб.
-
Сковал нам руки темный обруч дней:
Дней без вина, без помыслов о ней...
Скупое Время и за них взимает
Всю цену полных, настоящих дней.
-
На тайну жизни - где хотя б намек?
В ночных скитаньях - где хоть огонек?
Под колесом, в неугасимой пытке,
Сгорают души. Где же хоть дымок?
-
"Мир громоздит - такие горы зол.
Их вечный гнет над сердцем - так тяжел!"
Но если б ты разрыл их? Сколько чудных,
Сияющих алмазов ты б нашел!
-
Проходит жизнь, летучий караван.
Привал не долог. Полон ли стакан?
Красавица, ко мне! Опустит полог
Над сонным счастьем дремлющий туман.
-
В одном соблазне юном - чувствуй все.
В одном напеве струнном - слушай все.
Не уходи в темнеющие дали,
Живи в короткой яркой полосе.
-
Добро и Зло враждуют; мир в огне.
А что же Небо? Небо - в стороне.
Проклятия и радостные гимны
Не долетают к синей вышине.
-
Как мир хорош, как свеж огонь денниц,
И нет Творца, пред кем упасть бы ниц.
Но розы льнут; восторгом манят губы...
Не трогай лютни: будем слушать птиц.
-
Пируй. Опять настроишься на лад.
Что забегать вперед или назад?
На празднике свободы тесен разум:
Он - наш тюремный, будничный халат.
-
Пустое счастье - выскочка, не друг.
Вот с молодым вином я старый Друг.
Люблю погладить благородный кубок:
В нем кровь кипит. В нем чувствуется друг.
-
Жил пьяница. Вина кувшинов семь
В него влезало. Так казалось всем.
И сам он был - пустой кувшин из глины..
На днях разбился. Вдребезги, совсем.
-
Дни - волны рек, в минутном серебре.
Пески пустыни, в тающей игре.
Живи Сегодня. А Вчера и Завтра
Не так нужны в земном календаре.
-
Как жутко звездной ночью. Сам не свой,
Дрожишь, затерян в бездне мировой.
А звезды, в буйном головокруженьи,
Несутся мимо, в вечность, по кривой.
-
Осенний дождь посеял капли в сад.
Взошли цветы, пестреют и горят.
Но в чашу лилий брызни алым хмелем.
Как синий дым - жасминов аромат.
-
Я стар. Любовь моя к тебе - дурман.
С утра вином из фиников я пьян.
Где роза дней? Ощипана жестоко.
Ушиблен я любовью. Жизнью - пьян.
-
Что жизнь? Базар. Там друга не ищи.
Что жизнь? Ушиб. Лекарства не ищи.
Сам не меняйся, людям улыбайся,
Но у людей улыбок - не ищи.
-
Из горлышка кувшина на столе
Льет кровь вина. И все - в ее тепле:
Правдивость, ласка, преданная дружба,
Единственная дружба на земле.
-
Друзей - поменьше. Сам, день ото дня,
Туши пустые искорки огня.
А руку жмешь, всегда подумай молча:
"Ох, замахнутся ею на меня!"
-
В честь солнца - кубок, алый наш тюльпан.
"В честь алых губ - и он любовью пьян".
Пируй, веселый. Жизнь - кулак тяжелый:
Всех опрокинет замертво в туман.
-
Смеялась роза: "Милый ветерок
Сорвал мой шелк, раскрыл мой кошелек,
И всю казну тычинок золотую,
Смотрите, - вольно кинул на песок".
-
Гнев розы: "Как, меня, царицу роз,
Возьмет торгаш, и жар душистых слез
Из сердца выжмет злою болью ?!" - Тайна!.
Пел соловей: "День смеха - годы слез".
-
Завел я грядку Мудрости в саду.
Ее лелеял, поливал - и жду.
Подходит жатва; а из грядки голос:
"Дождем пришла - и ветерком уйду".
-
Я спрашиваю: "Чем я обладал?
Что впереди?.." Метался, бушевал...
А станешь прахом, и промолвят люди:
"Пожар короткий где-то отпылал".
-
Что песни, кубки, ласки и тела?
Игрушки, мусор детского угла.
А что молитвы, подвиги и жертвы?
Сожженная и дряхлая зола.
-
Ночь, ночь крутом. Изрой ее, взволнуй!
Тюрьма!.. Вот он, ваш первый поцелуй,
Адам и Ева: дал нам жизнь, и горечь.
Злой это был и хищный поцелуй.
-
Как надрывался на заре петух!
Он видел ясно: звезд огонь потух.
И ночь, как жизнь твоя, прошла напрасно.
А ты проспал, - и знать не знаешь, глух.
-
Сказала рыба: "Скоро ль поплывем?
В арыке жутко, тесный водоем..."
"Вот как зажарят нас, - сказала утка,-
Так все равно: хоть море будь кругом!"
-
"Из края в край мы к смерти держим путь.
Из края смерти - нам не повернуть".
Смотри же: в здешнем караван-сарае
Своей любви случайно не забудь!
-
Где вы, друзья? Где вольный ваш припев?
Еще вчера, за столик наш присев,
Беспечные, вы бражничали с нами...
И прилегли, от жизни охмелев.
-
"Я побывал на самом дне глубин.
Взлетал - к Сатурну. Нет таких кручин,
Нет тех сетей, чтоб я не мог распутать..."
Есть! Темный узел Смерти. Он один.
-
"Предстанет Смерть и скосит наяву
Безвольных дней увядшую траву..."
Кувшин из праха моего слепите.
Я освежусь вином - и оживу.
-
В чем тайна смерти, что случится - там?
Спрошу - кувшин. Припал, уста к устам.
И внятен голос: "Пей, ты не вернешься.
Прильни. И долго, долго пей, Хайям".
-
Гончар. Кругом - базарный день, шумят...
Он топчет глину целый день подряд.
А та, угасшим голосом, лепечет:
"Брат, пожалей, опомнись, ты мой брат!"
-
Из глины чаша. Влагой разволнуй,
Услышишь лепет губ, не только струй.
Чей это прах? Целую край - и вздрогнул:
Почудилось - мне отдан поцелуй.
-
Нет гончара. Один я в мастерской.
Две тысячи кувшинов предо мной,
И шепчутся: "Предстанем незнакомцу
На миг толпой разряженной людской".
-
Кем эта ваза нежная была?
Вздыхателем. Печальна и светла.
А ручка вазы? Гибкою рукою:
Она, как прежде, шею обвила.
-
Что - алый мак? Кровь брызнула струёй
Из ран Султана, взятого землей.
А в гиацинте - из земли пробился
И вновь завился локон молодой.
-
Над зеркалом ручья дрожит цветок:
В нем женский прах, знакомый стебелек.
Не мни тюльпанов зелени прибрежной:
И в них - румянец нежный и упрек...
-
Сияли зори людям - и до нас.
Дугою никли звезды - и до нас.
В комочке мрака сером, под ногою,
Ты раздавил - сиявший, юный глаз.
-
Светает. Гаснут поздние огни.
Зажглись надежды. Так всегда, все дни.
А свечереет - вновь зажгутся свечи,
И гаснут в сердце поздние огни.
-
Вовлечь бы в тайный заговор Любовь.
Обнять весь мир, поднять к тебе, Любовь,
Чтоб, с высоты упавший, мир разбился -
Чтоб из обломков лучшим встал он вновь.
-
Бог - в жилах дней. Вся жизнь - Его игра.
Из ртути он - живого серебра.
Блестит луной, засеребрится рыбкой...
Он - гибкий весь. И смерть - Его игра.
-
Прощалась капля с морем: вся в слезах.
Смеялось вольно море: все в лучах.
"Взлетай на небо, упадай на землю,
Конец один: опять - в моих волнах".
-
Сомненье, вера, пыл живых страстей -
Игра воздушных мыльных пузырей:
Тот радугой блеснул, а этот - серый...
И разлетятся все. Вот жизнь людей.
-
Один - бегущим доверяет дням;
Другой - туманным завтрашним мечтам.
А муэдзин вещает с башни мрака:
"Глупцы! Не здесь награда - и не там!"
-
Вообрази себя столпом наук:
Старайся вбить, чтоб зацепился крюк
В провалы двух пучин: "Вчера" и "Завтра".
А лучше - пей! Не трать пустых потуг.
-
Влек и меня ученых ореол:
И смолоду их слушал, споры вел,
Сидел у них... Но той же самой дверью
Я выходил, которой и вошел.
-
Таинственное чудо: "Ты во мне".
Оно, во тьме, дано как светоч мне.
Брожу за ним - и вечно спотыкаюсь:
Само слепое наше "Ты во мне".
-
На завтра планы. Лучше допивай
Стакан вина. А завтра - новый край...
Немало вас, за семь тысячелетий,
Прошло сквозь этот караван-сарай.
-
Как будто был к дверям подобран ключ.
Как будто был в тумане яркий луч.
Про "я" и "ты" звучало откровенье...
Мгновенье - мрак! И в бездну канул ключ.
-
Как, золотом заслуг платить за сор?
За эту жизнь?! Навязан договор,
Должник обманут, слаб... А в суд потянут
Без разговоров. Ловкий кредитор!
-
Чужой стряпни вдыхать всемирный чад,
Класть на прорехи жизни ряд заплат,
Платить убытки по счетам вселенной...
Нет, я не так усерден и богат.
-
Во-первых, жизнь мне дали не спросясь.
Потом невязка в чувствах началась.
Теперь же гонят вон... Уйду, согласен!
Но замысел неясен: где же связь?!
-
Ловушки, ямы на моем пути.
Их Бог расставил. И велел идти.
И все предвидел. И меня оставил.
И судит тот, кто не хотел спасти.
-
Наполнив жизнь соблазном ярких дней,
Наполнив душу пламенем страстей,
Бог отреченья требует. Вот чаша.
Она полна. Нагни - и не пролей.
-
Ты в наше сердце грязный ком вложил.
Ты в рай змею коварную впустил.
И человеку - Ты же обвинитель?
Скорей проси, чтоб он Тебя простил!
-
Ты налетел, Господь, как ураган:
Мне в рот горсть пыли бросил, мой стакан
Перевернул и хмель бесценный пролил...
Да кто ж из нас двоих сегодня пьян?
-
Я суеверно идолов любил.
Но лгут они. Ничьих не хватит сил...
Я продал имя доброе - за песню.
И в мелкой кружке славу утопил.
-
Казнись, и душу к Вечности готовь;
Давай зароки, отвергай любовь.
А там весна! Придет - и кинет розы.
И покаянья плащ разорван вновь.
-
Все радости желанные - срывай!
Пошире кубок Счастью подставляй!
Твоих лишений Небо не оценит.
Так лейтесь, вина, песни - через край.
-
Монастырей, мечетей, синагог
И в них трусишек много видел Бог,
Но нет в сердцах, освобожденных солнцем,
Дурных семян: невольничьих тревог.
-
Вхожу в мечеть. Час поздний и глухой.
Не в жажде чуда я и не с мольбой:
Когда-то коврик я стянул отсюда,
А он истерся. Надо бы другой.
-
Будь вольнодумцем. Помни наш зарок:
"Святоша - узок, лицемер - жесток".
Звучит упрямо проповедь Хайяма:
"Разбойничай - но сердцем будь широк!"
-
Льнет к сонной розе ветер, шепчет ей:
"В огне фиалки, встань, затми скорей".
Кто в этот час мудрец? Кто пьет на милой
Звенящий кубок! Залпом - и разбей!
-
На небе новый месяц: Рамазан.
Никто не любит, и никто не пьян.
Забытые, в подвалах дремлют вина,
В тени садов - подросткам отдых дан.
-
"Тут Рамазан, а ты наелся днем..."
Невольный грех - так сумрачно постом
И на душе так беспросветно хмуро:
Я думал - ночь. И сел за ужин днем.
-
Окончен пост. Веселье, хохот, крик.
Там - с новой песней сказочник-старик;
А тут - вразнос вином торгуют, счастьем.
Купите хмеля! Золотите миг!
-
Душа вина - легка. Неси ей дань:
Кувшин округло-звонкий. И чекань
С любовью кубок: чтобы в нем сияла
И отражалась золотая грань.
-
В вине я вижу алый дух огня
И блеск иголок. Чаша для меня
Хрустальная - живой осколок неба.
"А что же Ночь?" А Ночь - ресницы Дня.
-
Умей всегда быть в духе. Больше пей,
Не верь убогой мудрости людей.
А говори: "Жизнь - бедная невеста.
Приданое - в веселости моей".
-
Да, виноградная лоза к пятам
Моим пристала, на смех дервишам.
Но из души моей, как из металла,
Куется ключ: быть может, к небесам.
-
От алых губ - тянись к иной любви.
Христа, Венеру - всех на пир зови.
Вином любви смягчай неправды жизни.
А дни - как кисти ласковые, рви.
-
Прекрасно - зерен набросать полям.
Прекрасней - в душу солнца бросить нам.
И подчинять Добру людей свободных
Прекраснее, чем волю дать рабам.
-
Будь мягче к людям. Хочешь быть мудрей?
Не делай больно мудростью своей.
С обидчицей-Судьбой воюй, будь дерзок,
Но сам - клянись не обижать людей.
-
Просило сердце: "Поучи хоть раз".
Я начал с азбуки: "Запомни - "Аз".
И слышу: "Хватит! Все - в начальном слове.
А дальше - беглый, вечный пересказ".
-
Ты плачешь? Полно. Кончится гроза,
Блеснет алмазом каждая слеза.
"Пусть Ночь потушит мир, и солнце мира!"
Как?! Все тушить? Их детские глаза?
-
Закрой Коран. Свободно оглянись,
И думай сам. Добром - всегда делись.
Зла никогда не помни. А чтобы сердцем
Возвыситься - к упавшему нагнись.
-
Подстреленная птица, грусть моя,
Запряталась, глухую боль тая.
Скорей вина! Певучих звуков флейты!
Огней, цветов!.. Кучу и весел я.
-
Не изменить, что нам готовят дни.
Не накликай тревоги - не темни
Лазурных дней сияющий остаток.
Твой краток миг. Блаженствуй и цени.
-
Мяч брошенный не скажет: "Нет" и "Да".
Игрок метнул - стремглав летит туда.
И нас не спросят: в мир возьмут и бросят.
Решает Небо - каждого куда.
-
Рука упрямо чертит приговор.
Начертан он? Конец? И с этих пор
Не сдвинут строчки и не смоют слова
Все ваши слезы, мудрость и укор.
-
Поймал, накрыл нас миской небосклон.
Напуган мудрый. Счастлив - кто влюблен.
Льнет к милой жизни! К ней прильнул устами!
Кувшин над чашей: так над нею - он.
-
Кому легко? Неопытным сердцам.
И на словах - глубоким мудрецам.
А я глядел в глаза жестоким тайнам
И в тень ушел, завидуя слепцам.
-
Храни, как тайну: говори - не всем.
Был рай, был блеск, не тронутый ничем.
А для Адама - сразу неприятность:
Вогнали в грусть и выгнали совсем.
-
В полях - межа. Ручей, весна кругом.
И девушка идет ко мне с вином.
Прекрасен Миг! А стань о вечном думать,
И кончено: поджал бы хвост - щенком.
-
Вселенная? - взор мимолетный мой!
Озера слез? - все от нее одной.
Что ад? - ожог душевной муки.
А рай - лишь отблеск радости земной.
-
Наполнить камешками Океан
Хотят святоши. Безнадежный план!
Пугают адом, соблазняют раем...
А где гонцы из этих дальних стран?
-
Не правда ль, странно? - сколько до сих пор
УШЛО людей в неведомый простор,
И ни один оттуда не вернулся...
Все б рассказал - и кончен был бы спор!
-
"Вперед! Там солнца - яркие снопы!"
"А где дорога?" - слышно из толпы.
"Нашел... найду..." - Но прозвучит тревогой
Последний крик: "Темно, и ни тропы!"
-
Ты нагрешил, запутался, Хайям?
Не докучай слезами Небесам.
Будь искренним. А смерти жди спокойно.
Там - или Бездна, или Жалость к нам.
-
О, если бы в пустыне просиял
Живой родник и влагой засверкал?
Как смятая трава, приподнимаясь,
Упавший путник ожил бы, привстал.
-
Где цвет деревьев? Блеск весенних роз?
Дней семицветный кубок - кто унес?
Но у воды, в садах, еще есть зелень.
Прожгли рубины одеянья лоз.
-
Каких я только губ не целовал!
Каких я только шалостей не знал!
И все ушло... Какой-то сон бесплотный
Все то, что я так жадно осязал.
-
Кому он нужен, твой унылый вздох?
Нельзя, чтоб пыл растерянно заглох!
Обещан рай тебе? Так здесь устройся!
А то расчет на будущее плох.
-
Вниманье, странник! Ненадежна даль.
Из туч змеится огненная сталь.
И сладостью обманно-горькой манит
Из-за ограды ласковый миндаль.
-
Среди лужайки - тень, как островок
Под деревом. Он манит, недалек...
Стой! Два шага туда, с дороги пыльной!
А если бездна ляжет поперек?
-
Не евши яблок с дерева в раю,
Слепой щенок забился в щель свою.
А съевшим видно: первый день творенья
Завел в веках пустую толчею.
-
На самый край засеянных полей,
Туда, где в ветре тишина степей!
Там, перед троном золотой Пустыни,
Рабам, султану - всем дышать вольней.
-
Встань! Бросил камень в чашу тьмы Восток!
В путь караваны звезд! Мрак изнемог...
И ловит башню гордую султана
Охотник-Солнце в огненный силок.
-
Гончар лепил, я около стоял.
Кувшин из глины: ручка и овал...
А я узнал - султана череп голый.
И руку, руку нищего узнал.
-
Не в золоте сокровище - в уме!
Но бедный жалок в жизненной тюрьме.
Взгляни: поникли головы фиалок,
И розы блекнут в пышной бахроме.
-
Султан! При блеске звездного огня
В веках седлали твоего коня.
И там, где землю тронет он копытом,
Пыль золотая выбьется, звеня.
-
"Немного хлеба, свежая вода,
И тень..." - Скажи: но для чего тогда
Блистательные, гордые султаны?
Зачем рабы и нищие тогда?
-
Вчера на кровлю шахского дворца
Сел ястреб. Череп шаха-гордеца
Держал в когтях и спрашивал: "Где трубы?
Трубите шаху славу без конца!"
-
Жил во дворцах великий царь Байрам.
Там ящерицы. Лев ночует там.
А где же царь? Ловец онагров диких
Навеки пойман - злейшею из ям.
-
Нас вразумить? Да легче море сжечь!
Везде, где счастье,- трещина и течь.
Кувшин наполнен. Тронешь - и прольется.
Бери пустой! Спокойнее беречь.
-
Земная жизнь - на миг звенящий стон.
Где прах героев? Ветром разметен,
Клубится пылью розовой на солнце...
Земная жизнь - в лучах плывущий сон.
-
Расшил Хайям для Мудрости шатер, -
И брошен смертью в огненный костер.
Шатер Хайяма Ангелом изрублен,
На песни продан золотой узор.
-
Огней не нужно, слуги. Сколько тел
Переплелось... И лица - точно мел
В неясной тьме. А там, где Тьма навеки,
Огней не нужно: праздник отшумел.
-
Конь белый Дня, конь Ночи вороной
Летят сквозь мир в дворец мечты земной.
Все грезили его недолгим блеском,
И все очнулись - перед Нищей Тьмой.
-
Не смерть страшна. Страшна бывает жизнь,
Случайная, навязанная жизнь...
В потемках мне подсунули пустую -
И без борьбы отдал я эту жизнь.
-
Познай все тайны мудрости! - А там?
Устрой весь мир по-своему! - А там?
Живи беспечно до ста лет счастливцем;
Протянешь чудом до двухсот... - А там?
-
Земля молчит. Пустынные моря
Вздыхают, дрожью алою горя.
И круглое не отвечает небо,
Все те же дни и звезды нам даря.
-
О чем ты вспомнил? О делах веков?
Истертый прах! Заглохший лепет слов...
Подставь-ка чашу - и вдвоем напьемся
Под тишину забывчивых миров!
-
Дождем весенним освежен тюльпан.
А ты к вину протягивай стакан.
Любуйся: в брызгах молодая зелень!
Умрешь - и новый вырастет тюльпан!
-
Жизнь отцветает, горестно легка...
Осыплется от первого толчка...
Пей! Хмурый плащ - Луной разорван в небе.
Пей! После нас - Луне сиять века.
-
Вино - как солнца яркая стрела:
Пронзенная, зашевелится мгла.
Обрушен горя снег обледенелый.
И даль в обвалах огненно-светла.
-
Ночь на земле. Ковер земли и сон.
Ночь под землей. Навес земли и сон.
Мелькнули тени, где-то зароились -
И скрылись вновь. Пустыня... тайна... сон.
-
Жизнь - расточай! За нею полный мрак,
Где ни вина, ни женщин, ни гуляк...
Знай (но другим разбалтывать не стоит!):
Осыпался и кончен Красный мак!
-
Предстанет Ангел там, где пел ручей,
Безмолвный Ангел с чашей. Будет в ней
Напиток смерти темный. И приблизит
Ее к губам. И ты без страха пей!
-
Кто розу нежную Любви привил
К порезам сердца, - не напрасно жил!
И тот, кто сердцем чутко слушал Бога,
И тот, кто хмель земной услады пил!
-
Дал Нишапур нам Жизнь иль Вавилон,
Льет кубок сладость или горек он?
По капле пей немую влагу Жизни!
И Жизнь по капле высохнет - как сон.
-
Как месяц - звезды радуя кругом,
Гостей обходит кравчий за столом.
Нет среди них - меня. И на мгновенье
Пустую чашу опрокинь вверх дном.
-
О, если бы крылатый Ангел мог,
Пока не поздно, не исполнен срок,
Жестокий свиток вырвать, переправить
Иль зачеркнуть угрозу вещих строк!
-
О, если бы покой был на земле!
О, если бы покой найти в земле!
Нет, оживешь весеннею травою
И будешь вновь растоптан на земле...
-
Вина пред смертью дайте мне, в бреду!
Рубином вспыхнет воск, и я уйду...
И труп мой пышно лозами обвейте
И сохраните в дремлющем саду.
-
Холм над моей могилой - даже он! -
Вином душистым будет напоен.
И подойдет поближе путник поздний
И отойдет, невольно опьянен.
-
В зерне - вся жатва. Гордый, поздний брат
Из древнего комочка глины взят.
И то, что в Жизнь вписало Утро мира,
Прочтет последний солнечный Закат.
|